Алтайский краевой театр драмы продолжает образовательный проект «Театр у школьной доски». Он уже давно перерос свою школьную направленность и стал своеобразным клубом по интересам и местом встреч зрителей с создателями спектаклей. Очередную встречу главный режиссёр театра Артём Терёхин посвятил обсуждению спектакля «Три сестры», премьерные показы которого прошли в конце марта.
В одной лодке
Обсуждение спектаклей со зрителями Артём Терёхин считает важной традицией, ведь, по его мнению, театр — это диалог, в котором обратная связь просто необходима. На этот раз пообщаться с режиссёром пришла та часть публики, которая, скорее, приняла спектакль, а потому разговор начался с комплиментов в адрес его создателя. Началось обсуждение с вопроса, каково было режиссёру выходить на сцену наравне с артистами и что даёт этот взгляд изнутри.
— Лично мне выходить на сцену было невероятно трудно, — пояснил Артём Терёхин. — Дело в том, что ещё в начале своего творческого пути я был артистом, играл на сцене примерно с девяти лет. Но со временем осознал, что актёрская природа мне хоть и понятна, но не близка. Будучи от природы закрытым человеком, я не испытывал потребности делиться со зрителями своей энергией, да и к сцене относился довольно равнодушно. В итоге однажды для себя принял решение больше артистом не быть. Что касается «Трёх сестёр», то мой выход на сцену в этом спектакле стал необходимостью. Во мне сработала капитанская позиция: не прятаться за кулисами, а поступить по-честному — быть вместе с актёрами, и если и тонуть, то с ними в одной лодке. И этот ход соответствовал придуманной нами логике спектакля: вместе с актёрами мы не делаем вид, что играем Чехова, а находимся в контексте пьесы и всего того, что происходило с автором вокруг неё. При таком подходе возникает некая химия между нами, материалом и драматургом.
Как признаётся Артём Терёхин, оказавшись на одной сцене с Чеховым (роль Антона Павловича исполнил Антон Кирков), режиссёр не может чувствовать себя органично. Он постоянно мешается под ногами, а во время починки машины часто подаёт не тот ключ. Тем самым режиссёр хотел показать, что найти подход к Чехову — непростая задача. Но именно поиск этих ключей вместе с актёрами — самое ценное в работе над спектаклем.
То водевиль, то драма
Неслучайно свой спектакль Артём Терёхин начинает с реплики Чехова, обращённой к режиссёру: «Ну что ж, начинайте! Всё равно чепуха получится!» Это своего рода отсылка к истории постановки «Трёх сестёр» на сцене Московского художественного театра. Ведь Чехову категорически не нравилась интерпретация Станиславского, который ставил пьесу с позиции психологического театра. А по словам Артёма Терёхина, Чехов читается совсем по-другому. Он не про психологический театр, он шире, в нём больше от театра абсурда, от игрового театра.
— Лично я не могу вспомнить другого такого драматурга, который бы в своих текстах обнажал театр как явление, превращал его в бесконечный процесс, — отмечает режиссёр. — Действительно, во время обширного застольного периода мы с артистами долго подыскивали ключи к материалу. И понятия не имели, что получится в итоге. По крайней мере, от состояния «скучно», которое команда испытала после первого прочтения, мы ушли довольно далеко. Для этого нам пришлось провести увлекательное и, признаться, довольно сложное расследование. Заведомо было понятно, что у Чехова нет фраз впроброс, и каждая реплика, даже если она противоречит остальному тексту, что-нибудь да значит. Это осознание привело нас к тому, что мы стали стараться улавливать настроения героев. И вообще, я рад, что артисты доверились мне и вместе со мной совершили прыжок веры.
На вопрос о жанре постановки Артём Терёхин назвал Чехова трансцендентным автором, который жанрово неопределим. В этом смысле он сравнил его с Моцартом, которого тоже было сложно загнать в какие-либо рамки.
«У Моцарта как? Началось произведение как сюита, потом бац — веселая мелодия заиграла, а после зазвучал минор. По сути, как в жизни: то водевиль, то драма, а то всё вместе одновременно. И эта внутренняя свобода Чехова способна сподвигнуть режиссёра на многое. Это как стихи-буриме, когда не знаешь, что ждёт тебя в следующей строчке», — рассуждает режиссёр.
Терапевтический спектакль
Высоко оценили зрители и игру артистов, которые не просто играли свои роли, а передавали настроения.
— Когда берёшься за мясистый текст, невольно начинаешь обращаться к опыту прошлых постановок, — говорит Артём Терёхин. — Я же попросил артистов не думать о том, что каждый из них сможет нового привнести в этот обширный ряд образов. Мне было важно, чтобы они заговорили не с помощью своего актёрского инструментария, а своим неповторимым нутром. И у них это получилось. Благодаря такой игре воздух на сцене словно обрёл другую плотность. Помню, как я опасался реакции Николая Мирошниченко на мои методы работы. Николай Александрович — дважды заслуженный артист, человек, сыгравший во всех «Трёх сёстрах», которые когда-либо шли на сцене Алтайского театра драмы. И вот мы репетируем первый день, второй, третий, а он сидит неподвижно, лишь иногда смеётся. А потом подходит ко мне и говорит: «Я сорок лет так не репетировал, как сейчас! Это такое удовольствие!». Уверен, что для всех нас «Три сестры» стали терапевтическим спектаклем.
Рассказал режиссёр и о роли Тузенбаха — персонажа всюду лишнего и в то же время очень важного для осмысления пьесы. Неслучайно именно ему Артём Терёхин доверил произнести знаковый монолог, текст которого он взял из переписки Чехова с издателем Сувориным. Выразил режиссёр и своё отношение к людям, раскритиковавшим спектакль в соцсетях: «У каждого есть своё мнение и право на высказывание», — отметил он.
А единственной зрительнице, которой категорически не понравился спектакль, Артём Терёхин предложил посмотреть его ещё раз.
«Соглашусь, бывает, что материал в тебя совершенно не попадает. Но ещё бывает настроение не то, что не может не повлиять на нашу восприимчивость», — высказался постановщик.
В итоге режиссёр предложил девушке пригласительный билет на ближайшие показы.
