Константин Вишняков работает старшим тренером сборной Алтайского края по гребле второй сезон. Сюда он перебрался с поста тренера юношеской сборной России. Мы поговорили о том, почему он решил поменять место работы, и о многом другом.
Надежды всё на тех же
— Константин Сергеевич, сезон вы открыли чемпионатом России и всероссийскими соревнованиями в Краснодаре, Анастасия Кравченко успела съездить на этап Кубка мира. Как оцените начало?
— Начало неплохое. Возникали сложности с оргмоментами, надо было проконтролировать, чтобы у ребят было два загранпаспорта: один биометрический, другой обычный пятилетний. Международная федерация нас допустила, но не во все страны открыт въезд, а если визы дают, они короткие, на неделю-две. Поэтому каждый раз надо подавать документы на визу. Два паспорта бы пригодились — пока один в посольстве на оформлении лежит, по другому оформляешь визу в другие страны. В этом случае и на Кубке мира наших ребят могло быть больше, и Саша Власова могла бы съездить на этап в Дуйсбург, и Настя Кравченко на чемпионате Европы смогла бы выступить в «четвёрке».
— Как оцените её дебют на этапе Кубка мира?
— Дебют — всегда сложно. Плюс сейчас свои лодки туда не возим, берём чужие в аренду. Бывает, что оказывается не той модели и размера, к которой привык. А это очень важно. В финале «четвёрки» они вообще на финише уехали куда-то в сторону из-за того, что хомут порвался — рулевое управление. А в целом возвращение нашей гребли на мировую арену тяжело даётся. Даже в тех видах спорта, где мы были гегемонами, есть сложности. Надо быть в струе, на международном уровне всё иначе, там дышишь по-другому. На первом этапе Кубка мира не уверен, на втором уже понимаешь, что к чему. А дальше видишь, что вокруг такие же люди, знаешь, кто на что способен, к чему как готовиться. А когда соперников не знаешь, даже тактически подготовиться сложно. У нас сейчас на высоте только мужское каноэ.
— В прошлом году, помимо чемпионата и Кубка России, ключевым моментом для наших ребят была Спартакиада молодёжи. Что основное в этом году?
— Для молодых — финал Спартакиады учащихся до 17 лет в начале августа в Энгельсе. А по старшим основные отборочные старты были в конце марта, сначала взрослой команды и молодёжки, через месяц юношеской. 11 июня стартует чемпионат Европы, кто будет в призах — попадёт на чемпионат мира (Алтайский край на чемпионате представляют воспитанница СШОР им. К. Костенко Анастасия Лухнёва, а также выступающие за наш регион Юлия Бабашинская, Иван Штыль и Алексей Коровашков. — Прим. авт.). Этот сезон и следующий важны тем, что сборные зарабатывают очки, и потом в соответствии с рейтингом будет распределение квот, то есть количества участников, на Олимпийских играх 2028 года.
— Гребцов из Алтайского края мы на ближайших международных стартах увидим?
— Точно будут те, кто выступает за наш регион параллельным зачётом. А из наших воспитанников фамилии всё те же: Кравченко, Харитонова, Лухнёва, все участвуют в отборе.
— А София Штиль?
— Соня восстанавливается после операции. У неё была застарелая травма плеча, в последнее время терпеть боль уже было сложно, поэтому пошла на операцию. Уже полгода восстанавливается, не всё идёт гладко. По результатам последнего углубленного медобследования восстановилась на 70 процентов. Надо потерпеть, форсировать не будем, готовимся на конец сезона. Она уже работает на воде, видно, что ей хочется быстрее вернуться, но нужно время. В прошлом году операция была у Марии Харитоновой, но у неё восстановление прошло быстро.
— У Харитоновой оперировали мениск. Может, дилетантское рассуждение, но в гребле плечо играет большую роль, чем колено?
— Конечно, движения в плече больше. Но у Харитоновой оперировалось опорное колено, на котором она стоит в каноэ. У неё вообще была редкая для нас травма, и непонятно, где она её получила.
— Раз уж про Штиль заговорили: долгое время у неё проблемы с одиночными гонками, почти все золотые медали у неё в двойках. Почему так?
— Не соглашусь. В прошлом году на чемпионате России на 500-метровке она стала второй. Победила Шляпникова, она сильнейшая, но Соня долгое время лидировала на дистанции. Так что и одиночную дистанцию она может идти хорошо. У неё проблема с мышечной массой, надо её набирать, потому что когда соперники на одном уровне, мускулатура решает.
— Каждый сезон у нас кто-то «выстреливает». Сначала Штиль, потом Власова, Кравченко, в прошлом году Харитонова. Кто сейчас?
— Может быть, Артём Торохтий. В сборную пока не попадает, но рядом. Он ярко выраженный стайер, но хорошо идёт и тысячу, терпит. На чемпионате России в Москве он попал в финал, а в Барнауле в финале Спартакиады молодёжи остался в четырёх десятых секунды от пьедестала. Так что рассчитываем на него. Много ждали от Дарьи Фоминской, но она подвела (в конце мая спортсменка была дисквалифицирована на три года за употребление допинга. — Прим. авт.).
— Вечный вопрос, который всегда задают: почему у нас результаты девчонок выше, чем у парней?
— Изначально тут всё начиналось как раз с парней, с Владлена Ушакова и Артёма Пискуна. Может, глядя на них, девчонки в себя поверили. Сейчас в России в женской гребле некоторый провал, а у нас как раз выросло неплохое поколение. А вообще сейчас везде с кадрами сложно, не только в России. Вот мы говорим про зумеров, а они такие везде. Как-то было в Венесуэле на соревнованиях: молодой зарубежный спортсмен сидит, плачет из-за поражения. Наш тренер мимо идёт, по-русски говорит ему: «Что ты ревёшь, ты же мужик?!» Так тот потом жаловался матери, что на него тренер накричал. Они рассуждают иначе, мыслят по-другому, не как мы в их годы. И их невозможно заставить.
«Легионеры» помогают расти местным
— Вы второй сезон старший тренер сборной Алтайского края. На вас только организационная и методическая работа или персонально со спортсменами тоже работаете?
— С прошлого года пишу план подготовки. А так у спортсменов есть личные тренеры, я сейчас являюсь наставником Владлена Ушакова. Спокойно отношусь к тому, что непосредственным тренером тех, кто завоёвывает медали, являюсь не я. Так или иначе, всем помогаю на ноги встать, и мне больше интересен результат нашей школы в целом. Радует, что сейчас автобусы, на которых детей везут на тренировку, полные. В прошлые годы мы немного упустили набор новичков, сейчас навёрстываем. Одновременно вырабатываем стратегию развития, стараемся «светиться» на юношеских турнирах, чтобы наших ребят замечали в сборную.
— Автобусы полные — а вы говорили, гребля не особо популярна.
— Ну вот нынешний набор хорошо прошёл. Тренеры побывали в общеобразовательных школах, привлекли ребят. Сейчас-то ребятам нравится тренироваться, как говорится, солнце, воздух и вода. Гребцов по осени считают, потому что зимой, когда рутина, штанга и лыжи, они и проверяются. Лыжники готовятся летом, гребцы — зимой, а летом просто реализовываешь то, что наработал. Некоторые перед началом подготовки сбегают.
— Когда говорят про алтайскую греблю, подразумевают Барнаульский гребной канал. Но гребля ещё есть во Власихе, Павловске и Бийске. Как там обстановка?
— Как и везде, есть свои проблемы, и с набором в том числе. Хотя в Павловске всегда интерес к гребле есть, люди набираются. В Бийске вроде записываются много, а на тренировки приходит мало. Там сейчас девчонки хорошие: Лада Русских, Валерия Бигеева, которые будут готовиться на Спартакиаду учащихся. Во Власихе примерно так же: вроде и набор есть, но тоже бросают.
— Сейчас за команду Алтайского края снова выступают несколько «легионеров» из других регионов: Юлия Бабашинская, Иван Штыль и другие. Когда гребля тут только начинала новую историю, было понятно, для чего это — громкие имена, пример молодёжи. Сейчас у нас и свои чемпионы есть. В чём роль приглашённых спортсменов?
— Они вместе с нашими доморощенными ребятами гребут в двойках и четвёрках, вместе тренируются на сборах. И своими победами не только приносят очки Алтайскому краю, но и помогают молодёжи расти. Это на самом деле работает, когда в лодке подсказывает напарник более высокого класса или спаррингуешься с тем, кто сильнее, прогрессируешь быстрее, видишь, в чём прибавлять. И мы в своё время также работали, я выступал за Челябинскую область. Это не просто бренд или красивая картинка, это нужно для развития.
— Очень хочется увидеть в миксте двойку Штыль–Штиль.
— Так они уже вставали в пару. Иван Штыль сам согласился, что это прикольно звучит.
— На российских соревнованиях выступали двойки полностью из воспитанников алтайской гребли. Четвёрки реально увидеть?
— Сложно. Отбор в команды идёт по результатам одиночек, но мало быть сильным спортсменом, важно, чтобы у человека ещё были способности работать в команде, была общая «химия». В прошлом году попала на пьедестал Спартакиады молодёжи четвёрка из Москвы, а там ни одной москвички — Калуга, Пенза, Тверь.
Тренировать на высоком уровне можно везде
— Вы неоднократно бывали в Барнауле в роли тренера юношеской сборной России. В какой момент решили сюда переехать на постоянную работу?
— Я ещё приезжал на Кубок чемпионов в 2018 году. А до этого я был тут в 2007 и 2008 годах, когда сборная России в Барнауле готовилась к Олимпиаде в Пекине. Когда первый раз приехал, тут не то что на берегу практически ничего не было, даже нормальной дороги к гребному каналу не существовало. Помню, в автобусе однажды сел сзади, на кочке как подлетел, головой об потолок ударился, и в «хвосте» больше уже не садился. Когда через год приехали, дорогу сделали и вообще территорию немного облагородили.
— В 2018 году узнали место, на которое раньше приезжали?
— Конечно, узнал. На берегу, конечно, всё изменилось, а канал, вода, железная дорога, воздух вокруг — те же. На самом деле, для любого тренера мечта — работать в таких условиях, какие есть тут. Если ещё и окружающая территория получит развитие, это будет одно из лучших мест в городе.
— И тем не менее обычно из Барнаула уезжают в центральную часть России. В обратную сторону — реже. Тем более с поста тренера сборной страны, пусть и юношеской.
— Я греблей серьёзно начал заниматься в 2000 году, закончил в 2013-м, сразу стал тренером и до 42 лет был в сборной. За это время родились мои дети, которых я практически не воспитывал. Чужих детей, конечно, не бывает, но свои — это свои. Работать на высоком уровне можно везде, если есть условия, а хотелось уже не только трудиться, но и семьёй, детьми заниматься. Юрий Вениаминович (Шамков, президент Федерации гребли Алтайского края. — Прим. авт.) пригласил сюда. Я знал, что тут всё на профессиональном уровне, перспективно, поэтому согласился.
— Как у ваших детей с греблей?
— Никак. Дочери 16 лет, сейчас экзамены сдаёт. Она занималась плаванием в Волгограде, были неплохие задатки, дошла до второго разряда. Потом стало сложно ездить на две тренировки в день, и решила учиться. Сыновьям 9 и 11. Для гребли не поздно, но мы живём в Индустриальном районе, ездить сюда тяжело. Зато у нас рядом «Карандин-Арена», они начали там заниматься хоккеем, сейчас в школе им. А. Черепанова тренируются.
— А жена как отреагировала, когда узнала, что вы в Барнаул переезжаете? Это ведь у вас тут любимая работа в отличных условиях.
— Жена всегда поддерживала меня, золотой человек. Теперь я её поддерживаю. Хоть поживём сейчас вместе (смеётся. — Прим. авт.).
— То, что многих барнаульских спортсменов вы знали по юношеской сборной России, повлияло на ваше решение приехать сюда?
— Да, многих знал, понимал, что есть с кем работать. Для людей из регионов спорт — определённый социальный лифт, они хотят чего-то добиться. Но опять же не все. Некоторых приходится менять, заставлять «вылезти из раковины», выйти на новый уровень. Я-то верю в любого спортсмена, надо, чтобы прежде всего он сам верил в себя. При этом менталитет у людей разный на всех территориях: в Волгограде один, в Челябинске другой, в Барнауле третий. Это надо учитывать, как и другие факторы. Как и климат. Тут зимой на воду не выйдешь, и это надо учитывать при выстраивании системы подготовки.
— Вы говорили, что в Беларуси успешно заменяют воду гребными тренажёрами.
— Да, я разговаривал об этом с бывшим главным тренером сборной Беларуси Владимиром Шантаровичем. Но понимаете, спортсмен сборной — это определённый уровень, человек уже прошёл базовую подготовку, накатал в воде десять тысяч часов. И гребными тренажёрами с использованием специальных датчиков можно заменить определённый период подготовки. А вот новичкам вода нужна для вкатывания, для адаптации сердечно-сосудистой системы, тренировок мышц корпуса, для наработки баланса, потому что тренажёр жёсткий, его не болтает, как лодку. Если юношам выходить на воду только в конце апреля, то к майским отборочным стартам мы не подготовимся. Поэтому без сборов нам не обойтись.
— Когда вы были в Барнауле перед Олимпиадой в Пекине, местных гребцов и тренеров почти не было. Когда впервые услышали о наших спортсменах?
— Я не просто услышал, я, можно сказать, к становлению новой истории приложил руку. Первым, кто стал показывать серьёзный результат, был Артём Пискун. Помню, как он появился в сборной. На отборочных соревнованиях он занял то ли восьмое, то ли девятое место. Игорь Бак (одно время он выступал за Алтайский край, потом был тренером. — Прим. авт.) предлагает его взять на просмотр. А у нас тогда людей с пятого места не брали. Но уговорили: мол, сильный, 30 раз подтягивается, просто выката на воде не хватает. Взяли его на две недели, и в итоге победил в каноэ-четвёрке на юношеском первенстве мира.
— Как сейчас у него перспектива?
— Время он может показывать классное. Нужно верить в себя. Сейчас поедем на чемпионат, двойку пойдёт с Купальцевым плюс одиночку.
— Если говорить о глобальных планах: в прошлом году на подведении итогов сезона Юрий Шамков назвал одной из главных ближайших перспектив Олимпиаду-2028 в Лос-Анджелесе. Кто-то из наших воспитанников может туда попасть?
— Всё может быть. Сейчас вообще сложно рассуждать о международных перспективах, ещё непонятно, сколько у сборной будет квот, а пока, судя по результатам, ничего хорошего. Изначально мы говорили про Олимпиаду-2032, потому что с ближайшей вообще не было перспектив. Но сейчас забрезжила надежда на Лос-Анджелес.
Устал терпеть и завершил карьеру
— У вас любовь к гребле, насколько я знаю, началась с Олимпиады-1996 в Атланте.
— Да, я увидел Кнута Хольманна (трёхкратный олимпийский чемпион из Норвегии. — Прим. авт.). И ещё прозвучала фамилия Дениса Турченкова из Волгограда. Он отобрался на Олимпиаду, но из-за юного возраста предпочтение отдали более опытному. Я жил в Калаче-на-Дону, это в 80 километров от Волгограда, глубинка. Мне было 14 лет, у нас работала детско-юношеская спортшкола. Но особых перспектив там не было. По крайней мере, про Олимпиаду тогда не думал. Но в 2000 году попал в юношескую сборную России, это было чудо. А в 2005-м уже в основную команду.
— В Волгограде, как я понимаю, с греблей всё неплохо. Олимпийский чемпион Максим Опалев оттуда.
— И Опалев, и Мария Шубина, олимпийская чемпионка, но это уже совсем далёкие времена. Её муж, Юрий Константинович Шубин, основал там кафедру, появилась очень сильная группа тренеров. От них и пошли спортсмены. Плюс большая река, которая надолго, как в Барнауле, не замерзает.
— Вы на Олимпиаде в Пекине стали восьмыми в байдарке-четвёрке. Можно было лучше?
— Наверное, можно. Долго думал, как бы всё это отмотать назад. Сейчас уже отпустило. Люди могут штурмовать олимпийские высоты долго, Опалев с третьего захода стал чемпионом. А четвёрка — это вообще командная работа, ещё сложнее.
— Но две бронзы чемпионата мира у вас есть.
— Есть, и Кубков мира полно, и медалей чемпионата России. Но олимпийских медалей нет. Один тренер сказал, что я не стал чемпионом из-за своего характера. А отец мне говорил, что только благодаря характеру я из города в 20 тысяч человек без особой гребной истории стал тем, кем стал. Вот и думайте, как правильно.
— Вы закончили карьеру в 2012 году, не попав на Олимпиаду в Лондоне, в 30 лет. Травма или просто устали?
— Устал. Поймал себя на мысли, что выхожу на дистанцию, встаю в стартовую ловушку, и никаких эмоций. Идёшь параллельным курсом с молодым парнем, обгоняешь. Он начинает добавлять, тебе тоже надо — но ты не заряжен на борьбу. Нравится процесс тренировок, но не горишь тем, что надо победить во что бы то ни стало. Если хочешь выходить на старт, должен терпеть боль, усталость. Я поймал себя на мысли, что не хочу. Вот своим воспитанникам я говорю, чтобы терпели, держались от соблазнов. А сам так уже не хочу.
— В Барнауле сейчас популярна гребля на «драконах», появилась кануполо. Как к ним относитесь?
— Нормально. Помню, когда нам привозили первые «драконы», причём не десятиместные, как в Барнауле, а «двадцатку». Залезли в него, перевернулись. ICF (Международная федерация каноэ. — Прим. авт.) не захотела «драконов» под себя брать. А сейчас IDBF её так раскрутили, что уже соперничают, чей это вид спорта. Меня приглашали на чемпионат мира по «драконам» — мол, чемпионом стану. Но не поехал — меня и так весь год дома нет, а тут на какие-то «драконы» ехать. А сейчас там, конечно, уровень совсем другой. Кануполо тоже интересная игра, ближе, наверное, к слалому, потому что нужно уметь делать эскимосский переворот. Знаю, что бывшие гребцы собирают команды, играют.
