Бутафором так бутафором
Будучи по специальности технарем, выпускницей Алтайского политеха, Любовь Ткаченко всегда любила театр. В родном Бийске она часто ходила на спектакли, бывало, даже забиралась в оркестровую яму, чтобы повнимательнее рассмотреть всё, что происходит на сцене.
— Однажды одна из представительниц родительского комитета школы, где учились мои дети, предложила мне работу в театре, — вспоминает она. — Да, за моими плечами был машиностроительный факультет, большие познания в автоделе, но при этом я, как и моя мама, обшивала своих детей, много вышивала и вязала. А потому решила: бутафором так бутафором. Помню свой первый спектакль «Что написано пером?», над которым мы так много трудились, а его не приняли. Я ещё тогда подумала: странно свои первые шаги в профессии начинать с неудач. Даже хотела уйти, но, оставшись, со временем поменяла своё отношение к работе.
В числе запомнившихся спектаклей Любовь Ткаченко называет постановку 1988 года «Женский стол в „Охотничьем зале“», созданную главрежем театра Василием Богомазовым вместе с художником Егором Федоричевым. По замыслу постановщиков на сцене должен был стоять огромный двухметровый медведь, которым актёр мог бы управлять изнутри. Бутафоры создавали его по макету: обкладывали каркас из проволоки поролоном и обшивали мехом. Зрелище было впечатляющим. Запомнился Любови Ткаченко и спектакль «Кадриль», к которому нужно было изготовить сто подсолнухов.
«Ещё мне очень нравилось сотрудничать с художником Олегом Головко, — делится Любовь Валентиновна. — Он работал над всеми спектаклями Владимира Золотаря — режиссёра, которого боготворили артисты, при котором в театре наступило время аншлагов. Так, для его первого спектакля „Сторож“ мы придумали форму для статуэтки Будды: во время каждого показа она разбивалась, и нам от спектакля к спектаклю нужно было её воссоздавать».
Дёшево и сердито
Вообще театральных бутафоров принято относить к разряду изобретателей. Нередко для достижения тех или иных художественных задач им предстоит принимать самые что ни есть нетривиальные решения.
— К примеру, для спектакля «Я пришёл дать вам волю» нужно было создать бутылку, которая разбивалась бы о голову героя, — говорит Любовь Валентиновна. — Была мысль сделать её из сахара, но когда я начала искать на просторах интернета информацию об этой технологии, то на одном из иностранных сайтов наткнулась на фразу: «А может быть это и не сахар…», и она навела меня на нужную мысль. В итоге бутылку мы сделали из изомальта — сахарозаменителя в виде порошка.
Несмотря на то, что театральные бутафоры активно интересуются новыми техническими достижениями, всё же самой проверенной технологией в театре является использование папье-маше. С его помощью можно создать всё что угодно, даже сымитировать деревянную поверхность мебели. В итоге получается дёшево и сердито.
«Ещё часто в бутафории используется пенопласт, — продолжает Любовь Ткаченко. — Он мягкий, лёгкий, объёмный. Кстати, именно из пенопласта был сделан огромный носорог — метафоричный образ в спектакле „Антигона“, предложенный художником Анваром Гумаровым. В феврале этот спектакль сняли с репертуара, и теперь пенопластовый зверь хранится на складе театра».
Как это сделать?
Всегда жалко, когда спектакли снимают, ведь бутафоры с ними словно срастаются, становятся частью этого детища.
— Но бывает и по-другому, — рассуждает Любовь Валентиновна. — К примеру, к спектаклю «Саша, привет!» мы по заказу постановщиков делали пушку, долго её изобретали, клеили, сочиняли. А потом это оружие было решено заменить на спецэффекты: звук, свет. Но к таким поворотам мы относимся философски, ведь вместе с режиссёром и художником мы часть команды, которая трудится на благо общего дела.
Как говорит Любовь Ткаченко, театр для неё — большая любовь, а каждую премьеру она воспринимает как праздник — результат большой работы.
«Это раньше мы любили приговаривать, что бутафоры работают с помощью топора и такой-то матери, глаза боятся — руки делают, — смеётся Любовь Валентиновна. — Теперь же в нашем распоряжении — дрели, смесители, лобзики, профессиональные клеи. Несмотря на это, нас не оставляет всё тот же вопрос: как это сделать?».
Есть спектакли с минимальной сценографией. А есть постановки объёмные, требующие больших вложений. К примеру, для предстоящей премьеры «Три сестры» режиссёра Артёма Терёхина потребовалось обклеить 120 квадратных метров станка сцены тканью и марлей, изготовить абажуры, корзины, коробки, а также фальш-книги.
«Меня часто просят назвать основное качество бутафора, — комментирует Любовь Валентиновна. — На мой взгляд, главное, любить театр и не бояться работать. Ежегодно на сцене Алтайской драмы выпускается примерно семь премьер, и порой приходится параллельно работать сразу над несколькими спектаклями. Бывает, засыпаешь с мыслями о той или иной постановке, то есть находишься в поиске решений день и ночь. И в этой профессии никак иначе».
По словам Любови Ткаченко, любой спектакль начинается с техсовета, где театральные цеха знакомятся с замыслом режиссёра и эскизами художника. Всё это сначала обсуждается, затем определяется список необходимых материалов, оценивается смета. Только после этого начинается работа над спектаклем в тесной взаимосвязи с постановочной группой.
