Открытая литературная дискуссия с участием признанных экспертов от литературы состоялась в формате популярного проекта «Игра в бисер с Игорем Волгиным» в рамках фестиваля «Шукшинские дни на Алтае».
Приезд Игоря Волгина и проекта «Игра в бисер» в Барнаул — это результат сотрудничества Министерства культуры региона с Союзом писателей России.
Площадкой стала экспериментальная сцена Алтайского краевого театра драмы. Известный литературовед, поэт и телеведущий Игорь Волгин с коллегами, среди которых — писатель и главный редактор журнала «Нева» Александр Мелихов, поэт и переводчик Герман Власов, писатель и литературный критик Михаил Гундарин, доктор филологических наук Дмитрий Марьин, а также писатель, поэт и вице-президент Русского ПЕН-центра Борис Евсеев, говорили о творчестве Василия Шукшина. Почему произведения нашего земляка по-прежнему актуальны, в чём особенность шукшинских героев? Эти и другие вопросы обсуждали гости «Шукшинских дней».
Как признался Игорь Волгин, творчеству Василия Шукшина уже была посвящена одна из программ в 2014 году, с тех пор произведения писателя он не перечитывал.
— И когда, готовясь к сегодняшней встрече, решил вспомнить его рассказы, у меня было ощущение, что этого писателя я читаю впервые. О чём это говорит? О том, что, будучи писателем XX века, Шукшин остаётся писателем XXI столетия. И если с нашим веком ничего не случится, Василий Макарович таковым и останется. У этого человека уникальная судьба. Он известен не только как писатель, но и как артист, кинорежиссёр, сценарист. Подобные самородки мне неизвестны. Однако во время съёмок в фильме «Они сражались за Родину» Шукшин говорил, что намерен целиком уйти в литературу, что именно в этой своей ипостаси он чувствует себя наиболее естественно.
Александр Мелихов бессмертие Шукшина объяснил тем, что в своих произведениях он создавал вечные образы простых героев, стремящихся к сложности.
Борис Евсеев в свою очередь отметил, что проза Шукшина проста и непроста одновременно.
— Неслучайно на Западе Шукшина часто сравнивают с Чеховым. И такое сравнение возможно. Однако Чехов не находился под влиянием того жёсткого времени, при котором жил Шукшин. Поэтому проза Василия Макаровича более нагая, выделанная до последней косточки, — пояснил писатель.
Герман Власов отметил трагикомичность рассказов Шукшина, ведь они вызывают ощущение щемящей жалости к судьбам героев. При этом, описывая жизнь «маленьких людей», Василий Шукшин ставил перед читателями вопросы масштаба Толстого и Достоевского.
Многие относят Шукшина к писателям-деревенщикам, наравне с Распутиным и Астафьевым. Однако Дмитрий Марьин убеждён, что это не так.
— Его герои — крестьяне с нервной системой интеллигента, как и сам Шукшин, находящиеся где-то между городом и селом.
По мнению Михаила Гундарина, в этом смысле важно определиться, что считать городом, а что — селом. С точки зрения жителя столицы, Барнаул — это деревня, а с точки зрения глухого таёжного села, Сростки — довольно зажиточное поселение, расположенное на богатом Чуйском тракте.
— Шукшин сам ни деревенский, ни городской, — пояснил соавтор биографии Василия Шукшина. — Он, не признанный односельчанами, никогда не мечтал вернуться в этот консервативный крестьянский рай. Но и в Москве своим себя не чувствовал.
Ведущий литературной дискуссии выделил и ещё одну яркую примету Шукшина — отсутствие психологического анализа. В своих рассказах он не пишет о том, что думает герой, он иллюстрирует только действия, только то, что происходит. Все выводы делает сам читатель.
— Прямых оценок у Шукшина не встретишь, — рассуждает Игорь Волгин. — Неслучайно даже в кино Шукшин отрицал грим — всегда снимался без него, таким как есть. В его прозе тоже нет грима. Ещё хотелось бы отметить диапазон шукшинских героев, которые могут и церковь сжечь, и в Иерусалим направиться. Как правило, это непредсказуемый человек, герой-экстремал, который не знает, что сделает завтра. И этот диапазон напоминает героев Достоевского. Это исключительно карамазовская черта.
Говорили на встрече и о точках сближения прозы Василия Шукшина и Фёдора Достоевского. Так, например, фамилия героя «Калины красной» — Прокудин, а у Достоевского в «Братьях Карамазовых» и «Бесах» есть упоминание, что герои что-то «напрокудили» — натворили что-то нелепое, испортили дело. Калина красная мелькает у дома отца Карамазовых — Митя идёт и видит эти ягоды. Образ бани также важен как в прозе Шукшина, так и Достоевского. В «Записках мёртвого дома» образ бани — это символ загробного мира, а у Шукшина — баня возвышает и очищает героя.
Говорили участники встречи и о «чудиках» Шукшина, людях со специфическими чертами характера.
— Свою вселенную Шукшин строил, опираясь на собственные впечатления. При этом он не был интеллигентом, пишущим о народе. Он был сам народ. Именно поэтому в его рассказах нет фальши, — пояснил Игорь Волгин.
Михаил Гундарин подчеркнул, что шукшинские герои — люди, обуреваемые экзистенциальной тоской, которую временами испытывает каждый. Именно поэтому их переживания так трогают читателей. Потому что мы испытываем те же чувства.
— Изучив вопрос театральных постановок по Шукшину в московских театрах, я неожиданно пришёл к выводу, что Шукшин там самый востребованный автор, — отметил Михаил Гундарин. — Сегодня одновременно в столичных театрах идёт с десяток постановок по произведениям Шукшина, не считая литературных композиций, в которых известные артисты используют шукшинское наследие.
Литературная встреча в Барнауле прошла с аншлагом. Среди зрителей были преподаватели и профессора Алтайского государственного университета, алтайские писатели и поэты, простые горожане. В ходе обсуждения зачитывали фрагменты рассказов Шукшина «Кляуза», «Срезал», «Миль пардон, мадам!», «Раскас», «Стёпка», «Верую!».
