В его жизни были сложнейшие реки, медали чемпионата мира. Старший преподаватель кафедры рекреационной географии, сервиса, туризма и гостеприимства Института географии АлтГУ, руководитель вузовского турклуба, турист-водник Андрей Дудник отметил пятидесятилетие.
На лыжах и по воде
— Андрей Викторович, то, что вы преподаёте в АлтГУ — авторский курс?
— Можно и так сказать. Опыта хватает, а туриндустрия меняется очень быстро. Я захватил и советский период, и 1990-е, и нулевые. Все предметы, которые я веду, связаны с практикой. Помимо этого, я возглавляю туристический клуб АлтГУ, куда входят студенты со всего вуза. И для них туризм уже не будущая профессия, а романтика, и их интересы тоже надо учитывать.
— Знаю, что выбираетесь со студентами на Пик Шангина. Куда ещё ходите в походы?
— Пик Шангина притягателен. Это и самая высокая точка края, и удобный лыжный маршрут — такой, чтобы и особо не рисковать, и получить максимум впечатлений. При этом с туристами-лыжниками АлтГУ нам уже удалось дойти до медалей чемпионата России по спортивному туризму. Зима у нас долгая, так что учимся её любить. А летом выбираемся на Бию и Катунь.
— Вы сами остаётесь туристом-водником или вы всеядный?
— В основном водником, этим занимаюсь профессионально. Но лыжи тоже присутствуют. В эту зиму плюс 20 дней к своему списку в лыжных походах добавил. Но водный туризм для меня проще физически, а лыжный более рискованный.
— Он опаснее, чем спуск по воде?
— Отчасти да. В водном туризме в сложной ситуации ты можешь выйти на берег и остаться до прихода спасателей. А в лыжном вокруг тебя, что бы ни происходило, всегда будет минусовая температура. Лыжный туризм априори самый крутой вид.
Всему своё время
— Таким туристом, как вы, можно стать или нужно родиться?
— Сложный вопрос. У меня всё пошло из семьи, отец ходил в лыжные походы, и спасибо ему, что аккуратно погрузил меня в эту среду. Это были небольшие вылазки выходного дня в ленточный бор. Но знаю тех, кого в детстве родители перегрузили своими увлечениями, организм хапнул этой нагрузки, и дальше заниматься уже не хотелось. А у меня потом в студенчестве уже всё перешло в спортивный туризм. Было хорошим тоном совершать сложные походы, чтобы старшекурсники тебя уважали. Всё это привело к тому, что образовалось мощное турдвижение.
— А именно вода как стала основным профилем?
— Вода мне близка по духу. Она где-то бурная, где-то спокойная и размеренная. Студентам говорю, что вода — природная гидроэлектростанция, которая в первую очередь заряжает человека. Плюс перед нами был Михаил Колчевников, организатор «Чуя-ралли» и основоположник этого движения, и другие люди, которые сделали возможным появление рафтинга как вида спорта. Первый Кубок мира по рафтингу прошёл у нас — в Республике Алтай, когда она ещё входила в состав Алтайского края. Живые примеры вдохновляли, плюс способствовала близость рек, куда в выходные можно выбраться на маршрут любой сложности. А ещё работал и работает наш завод резинотехнических изделий, который выпускает газодержащую ткань, из неё клеили и шили различные средства сплава. Правда, тогда никто не думал, что всё это станет именно профессией.
— Можно заниматься спортивным туризмом для результата и медалей, можно ради адреналина. Вам ближе какой вариант?
— Я человек, который получает удовольствие на реке. В определённые периоды времени было стремление кому-то что-то доказать, потом понял, что кроме меня это никому было не надо. Стремления к риску сейчас у меня нет. В 2025 году делали поход пятой категории на реке Улуг-О в Тыве. И больше, наверное, таких сложных не будет. Туристы не привыкли рисковать, а меня ощущение, связанное с возможной ответственностью, вплоть до уголовной, тоже не привлекает. Что случись — статья 238 ч.3, оказание услуг, не соответствующих требованиям безопасности.
— Первопрохождения у вас сейчас бывают?
— Да у меня их и не было, что греха таить. До меня были великие водники, тот же Колчевников или Александр Проваторов, которые показали, что такое настоящий экстрим. А сейчас для первопрохождения уже возраст не тот. Это подразумевает значительные риски или отправления в географически удалённые зоны. Есть маршруты, где не был, та же река Замбези в Африке или реки на других материках. Но уже давно понял, что всё пройти и преодолеть не удастся. Всё хорошо в своё время, сейчас лучше испытывать эмоции от прохождения рек без риска в своё удовольствие и передавать опыт молодёжи.
Жизнь и смерть бок о бок
— У наших мототуристов есть несколько «походов века». А у вас?
— Что вспомнить, точно есть. Лет 15-20 назад я вышел из состава спортивной команды, потому что походы уже стали длительными, а я был молодым отцом, надо думать о семье. И я ушёл в коммерческое направление, в обслуживание туристов. Но через какое-то время, освоив рафты, доказал коллегам, что и на них можно проходить сложные маршруты — например, на Аргуте шестой категории, где немногие ходят, в Чулышмане, Мажое. Сейчас эти пороги обхожу берегом и думаю, как мы тогда-то их прошли, когда один неверный манёвр — и всё. Когда молодой, о последствиях не думаешь.
— Ситуации «на грани» были?
— Да. Очень жёстко было, например, на реке Кекемерен в Киргизии. Попали в паводок, катамаран переворачивало, много времени проводили под водой, жутко вымотались, пытаясь контролировать судно. И потом мой напарник, человек опытный, очень сильный в видении и чтении воды, отказался от остальной части маршрута. Когда у тебя жизнь и смерть бок о бок, понимаешь, что в следующий раз может и не повезти.
—– Почему-то вспомнился наш каякер Кирилл Косогоров, который погиб на реке пять лет назад.
— Кирилл был отчаянный парень. Но опасность и риск иногда приводят к таким последствиям. В последнее время потерь среди каякеров очень много. Не хочу их обижать, но туризм — вещь командная. А каякер в лодке один, и команды им не хватает. Чтобы стать легендой, надо выделиться, и это подводит. Кирилл мог бы очень далеко дойти. Он сам себя сделал, учителей как таковых не было. Но чем больше человек покоряет сложные реки, тем больше развивается уверенность, что знакомый участок пройдёшь без проблем, начинаешь недооценивать риски, своё состояние. А Кирилл, насколько знаю, недомогал.
— Вы каяк пробовали?
— Да. Но, честно, не большой специалист в нём. Предпочитаю командную работу.
— В Алтайском крае сильный рафтинг, есть чемпионы России, вы тоже привозили медаль чемпионата мира. Но об этом мало кто знает.
— У нас нет этой культуры. Вот у нас реконструировали гребной канал, завели туда серьёзные соревнования. Мы сами там участвовали в первых гонках на лодках-драконах, а теперь это целое движение. И о гребле на байдарках все знают. А рафтинг, каякинг не особо популярен. Букмекеров он не привлекает, зрительская аудитория мала. Рафтинг развивается в Барнауле, в Бийске. А вот в том же Алтайском, например, есть река, но нет базы. В начале сезона несколько лет проводятся соревнования на Барнаулке в районе Старого базара для рафтинга и гребного слалома в Алтайском крае. Но не скажу, что это значительно добавило новых людей. Опять же, средний набор каякера обойдётся тысяч в 150 — серьёзная сумма для тех, кто хочет просто попробовать.
— В каком состоянии спортивный туризм в Алтайском крае сейчас?
— Количество походов в любой дисциплине, хоть водной, хоть автомобильной, уменьшилось — раньше было около ста в сезон, сейчас десять. Причём парадокс: совершаются походы максимальной категории сложности, которые приносят медали чемпионатов России, но проседает основа, начальная стадия. Просто опытные люди не хотят их организовывать, брать на себя ответственность за людей, которые в походы не ходили. А если кто-то их делает, то уже не со спортивными целями. Спортивный туризм — это определённый регламент, процедуры, документация. Не все хотят с этим связываться.
Больше ответственности
— Вы уже упомянули об ответственности за организацию походов. Впереди турсезон. Как понять, что предлагает сплав по реке профессионал?
— Самое простое — проверить документы, «пробить» организацию в интернете. Все, кто работает официально, прописаны в реестре управления по развитию туризма и курортной деятельности региона, на сайте Минэкономразвития. У каждого проводника должен быть реестровый номер.
— И кого сейчас на реках среди проводников больше?
— Всё-таки больше людей с опытом. Но к ним примешиваются «бомбилы», считающие, что это несложно. Купил лодку, сделал рекламу — и вперёд. К сожалению, сейчас контроль за этой сферой не такой, как в 2000-х годах. Тогда отношение к инструкторам, владельцам объектов было жёстче. Перед сезоном вся работа согласовывалась с МЧС, собственниками рекреационных ресурсов и природоохраной. Активное развитие внутреннего туризма началось с 2014 года, и отрасль за ним не всегда успевает — отсюда все эти трагические истории, как с автомобилем на Байкале, снегоходами в Перми. Причём недорабатывает и сама туристическая общественность, не спеша с инициативами, проектами. Инструкторы-водники должны проходить аттестацию. А к тем, кто организует туры на квадроциклах или снегоходах, это почему-то не относится. А это не менее опасно.
